Помоги сайту
руб.

"Поддайся детям..." (о Наде Делаланд и её поэзии)


Надя ДелаландС Надей Черных и её поэзией я познакомился в мае 14 года. Она была уже достаточно известна. Где-то что-то раньше попадалось мне в Сети, но вникать в это что-то, как водится, не вникалось; так - мелькалось, на то она и Сеть. Цеплял своей эстетской удивительностью псевдоним - Делаланд. Откуда-то из вековой давности, маньеристское, что ли (если взять современность), - так думалось тогда.


Надин первый визит в Краснодар совпал с моим днём рождения. Это ощущалось как чей-то странный подарок, но подлинное (субъективно, разумеется) значение такого - казалось бы, случайного - совпадения (если выразиться поэтически - рифмы) открылось позже.

Встреча проходила на далёкой окраине города - в библиотеке имени Лермонтова, сохранившейся с советских ещё времён в одной из типовых многоэтажек спального квартала. Здания тут были пронумерованы с классической невразумительностью. Большинство прохожих, у которых я спрашивал об этой библиотеке, совершенно уже не ведали о (невиртуальном) существовании подобных заведений.

Нашёл, наконец, - добрался с небольшим опозданием. Там всё уже начиналось. Мест в крохотном читальном зале не было*, принесли ещё стулья. С первых же минут гости из Ростова, Надя и её творческий партнёр - бард Вячеслав Ильин, вызвали у немногочисленной публики (себя не исключаю) восторг. Кто-то был впечатлён редким в местной литературной жизни явлением далеко не провинциального профессионализма (но не холодноватого и преисполненного чувства собственной значительности, как это часто бывает в среде искусства, а наоборот - тёплого, контактного, доброго). Кто-то, несомненно, был тронут лиризмом немного застенчивой (по-провинциальному) искренности.

Вячеслав Ильин и Надя ДелаландВячеслав Ильин и Надя Делаланд

Сначала выступал ростовчанин Слава Ильин. Здорово играл на гитаре, пел, - свои песни и на Надины стихи. Лирическим баритоном, голосисто, душевно, без тени фальши ("Колыбельная"). Затем вышла Надя. И я услышал её голос.

Тихий, по-детски серебряный, какой-то беззащитно-трогательный. Голосок. Голосочек, - не дышать, чтобы не прослушать. Надя попросила не аплодировать и в абсолютной тишине читала блоком, потоком. Слова рождались, воплощались в вещи - очень цепкие, явные, и тут же исчезали, растворяясь в воздухе, переплетаясь значениями, сталкиваясь, ломаясь… Затем - воскресая снова... Что-то там о Боге, процессе письма, речи, птицах, рыбах, птеродактиле, ангелах... ещё каких-то существах, пронзительной жалости, всепрощении... Сентиментальность? И вдруг - "ты предатель, сволочь, нахаркаю в твой борщ, "братан, просеки", "какого члена профсоюза" (это Надино пел Слава), "пришла домой, отымела мужа"... Или вот ещё странности - другого рода: "ваннорождённый", "носолюбопытно, вниманиебровно", "ротораскрывательно", "невсебяемее"... полно такого. А всё вместе - на удивление - очень гармонично, органично. И само по себе мелодично - звукопись везде отменная. Печальный колокольчик.

...Вечером читал уже глазами. И на глазах рассеивались, растаивали собственные сомнения, даже самоуверения: в том, что сегодня (это когда?) ТАК писать уже нельзя (пафос, то есть страсть, в наши дистиллированные дни едва ли не грех, а классические размеры - материал для стёба); в том, что молитва и чувственный, не специально символический, а "чисто конкретный" стих мирской поэзии есть "две вещи несовместные"; в том, что ничего нового, тем более простенько, тем более для всех, сегодня не скажешь, и нам осталось одно только атомарное разбегание в стороны - как и положено после большого взрыва (поселившегося в сердцах и головах); что одной только русскоязычной поэзии в нынешнюю (сродни эллинистической) эпоху (или как это назвать?) разливанный океан - "бермудский треугольник", в котором захлебнуться, куда там выпить... А ведь Надя выпила, похоже. Такое ощущение, словно давно уже всё это впитала и прожила, - все те вопросы и дискурсы, в которых мы до сих пор копошимся-варимся. Не обошла их стороной, нет, скорее - прошла сквозь них, заранее, возможно - прежде чем родиться, и попала сразу куда надо, куда так хочет. Ну - почти, конечно, попала, отчего и происходит одна из её главных лирических драм.

***

Бог - категория состояния (при глаголе
бытия), исполненная любовью
и свободой. А кто говорит о Боге,
как об имени, знает, конечно, больше,
но вот чувствует хуже. Сижу на кухне,
чувствую себя плохо.

(Замечу: речь идёт о недостаточности со-стояния и нехватке чувствования, а не интеллектуальной растерянности, потерянности в бесчисленных потоках информации, и эта в общем-то банальная вещь выглядит, однако, чем-то особенным на фоне того, что обычно проблематизируется в современных арт-кругах. Кстати, тут странное согласование: "исполненная любовью", а не любви. Однако это вообще характерно для Нади, один из её фокусов - такие вот нарочитые искажения. Всё дело здесь, конечно, в необычной семантизации прилагательного: полнота-наполненность сливается со "сделанностью" любовью и свободой; прилагательное и причастие - два в одном!)

Надя Делаланд и Савелий НемцевНадя Делаланд и и автор очерка. Наша третья встреча. Краснодар, 1 июля 2015

Но постойте, скажите, какой, к чёрту, Бог! (Вернусь к тому, о чём обмолвился чуть выше.) Разве говорить о таких предметах не табу в современном искусстве? Мол, тут мы, человечки, либо бессильны, а раз так, то лучше отодвинуть эту тему в сторону, либо вообще не понимаем, о чём идёт речь (и не принимаем). Костыль для слабых. Пустая абстракция, архаичный символ, вконец додеконструированный как варварскими выходками фундаменталистов, так и некоторыми скандальными акциями их противников (приставка "анти" сути не меняет). Кто-то (как всегда мешая божье с кесаревым) скажет: так и разит здесь вашей тягой к вертикальным обобщениям, центризмам... тоже мне Азиопа. Кто-то - что люди уже не те, проблемы у них не те... социализироваться бы, в зону комфорта попасть бы тихой сапой… а потом - стволовые клетки и вечная молодость...

***

Ты, опрометью пьющий с губ моих
звук ласковых покладистых молитв
и в ленточках поющих, о, поющий.

Ты знаешь всё, и вдоль, и поперёк,
всё бывшее и знаешь наперёд -
всё будущее, может, даже лучше,

чем бывшее... Ты надо мной всегда
так солнечен, небесен, лунен, да,
так лунен Ты, что я - я так подлунна,

подсолнечна (подсолнечник, крутя
лицо, следит за солнцем, как дитя,
и тянется к нему). Когда ж подумать,

Ты голубь, раскрывающий крыла
над сном моим, олень моя, мой лань,
ты озеро с кувшинками лягушек,

с кукушками мышей, с тоской любви,
с молочною тропинкою в крови,
ведущей в тело из души и в душу... -

Что это - светская молитва? ( - Детская дерзость!) Избыток чувственности? К чему эта "прежняя", да ещё и религиозная экзистенциальщина? (И Пушкин тут как тут с его "жизни мышьей беготнёй"; это явление мышей в текстах Нади частое). Ну, разве что такой "попсовый" ход - в расчёте на широкую аудиторию...

Поэзия Нади не блещет (или не грешит) элитарностью; в смысле - кастовой отделённостью, обособленностью. Гурман-интеллектуал тут может быть разочарован: не найдёт достаточно пищи для ума. Она - для всех, точнее - для каждого, но именно таким образом для всех и каждого, что не потакает низкому и неотёсанному, а встраивает его в свою чудодейственную ткань и - вытаскивает наверх, спасает. В этом, на мой взгляд, заключена её не видимая некоторым ценность.

***

Повежливевшие, мы встретимся и cheese
друг другу скажем, сладко скаля зубы.
А сердце будет, как кулак о бубен
груди стучать (а, пусть ему стучить).

И "How are you?" спросим ("How are you!"?)
(Павлиашвили, стало быть) "So-so".
И - разойдёмся, как-то в унисон
Маша руками и охуевая.

По поводу последнего слова (финального аккорда) - сильнее и ёмче не скажешь! Именно так! Чего стесняться?

***

Тень, тень потетень
солнца нету в темноте
тени, тёмная река
тени свесила бока,
берега. Никто не выйдет
из куста её. Ты видишь
что-нибудь в таком затменье
солнечном, затменье тенью?
Ощупью крадясь коряво
татью чёрной, кучерявой,
с длинной юбкой и монистой
мимо злого онаниста…
воровато, угловато,
тихо-тихо, у кровати
остановишься и молча
сделаешься звёздной ночью.

Дадя Делеланд - обладатель премии "Поэт года" (2014)Обладатель национальной премии "Поэт года" (2014)
 
…И цельность. Поэтика Нади на удивление всеохватна: здесь есть всё. Вообще - культурный горизонт широчайший (положительное наследие эпохи 1950-х - 1990-х, именуемой постмодерном). Здесь в языке могут соседствовать слова "дряхлые" - из классицизма, всё ещё зрелые - из так называемых золотого и серебряного веков, молодые - из современности и "новорожденные" - авторские неологизмы; плюс к тому - древний, вечный русский матерок, - спасённый. В стихосложении - какие угодно размеры, в строфике - какие угодно длительности, в синтаксисе - какие угодно конструкции. Изобразительных приёмов целый ряд; её излюбленные -  словообразовательные остранения, всевозможные смысловые сдвиги, метаморфозы (как в приведённом только что тексте). В том числе дейктические сдвиги, - свободно путешествует отдавшийся Слову автор по изученной им вдоль и поперёк (или с рождения известной) планете (Солярису, Дому Бытия) языка, с огромной скоростью перемещая пушинку своего и не своего я во временах и пространствах.

***

Разреши обратиться по форме в молитвенный щит.
Я как будто уже не могу дотянуться до слова,
сухожилия рвутся, и кожа искристо трещит,
прорастаю сквозь пальцы ускоренной съёмкой немого
нежно-клейкого листика. Вот, - говорю, - говори -
за меня, за неё, объясняй на берёзовых пальцах,
что, когда у тебя есть такое… такое… внутри,
ничего не поделаешь с этим, расслабься и сдайся.

Перепончатый ветер взлетает на собственный лай,
я дышу синим цветом, и мы совпадаем на вздохе,
ничего, что так поздно, ты, главное, не умирай,
это плохо.

Эта птица - она захлебнулась чириканьем и
прилегла в подворотне, но звук никогда не иссякнет,
перейдёт на морзянку в груди и ответит "свои!",
потому что чужих не бывает, и рифмой засядет
непристойно неточной на всё, что поёт и молчит,
на смешное и больное, если такое дотянешь,
если голоса хватит и если достаточно чист,
чтоб пройти испытание страшное:
                                             вырастешь - станешь…

Ничего, что так поздно. Она не бывает другой.
Только так и бывает. О чём я? Кто знает, о чём я…
Это только молчат и болтают ногой.
Очень чётко.

(Это из последней книги - "Сезонные раскопки акведука", Таганрог, "Нюанс", 2015, - в которой структура образов и сама манера письма у Нади заметно усложнились. Сам факт усложнения может стать особенно примечательным, если знать, как Надя пишет - или Списывает, - один раз. Словно рожает, потом ничего не исправляя, не редактируя: что родилось, то родилось. В данном случае я хотел бы обратить внимание на некую смятенную неустойчивость позиции говорящего в попытке диалога: я - ты; я = она; я - мы; эта птица; она - я; я - они. Причём тут, на мой взгляд, не след так называемого шизофренического дискурса - учитывая весь контекст Надиного творчества, а лишь приём - встречающийся, к примеру, ещё у Блока, - специально выбранный для вот такой, конкретной речевой ситуации. Разница здесь в самопозиционировании автора. Попросту говоря, - однако и не сводя всё к бинарности, как это может показаться на первый взгляд, - в первом случае пишущий был бы индивидуально подчинён тексту, поглощён им; во втором - личностно срастается с ним в акте письма. И таких срастаний может быть бесконечное множество! Кстати, любопытный момент: в конце стихотворения речь, размытая, с трудом осознающая себя, однако неизбежно разомкнутая, ведущая к чему-то, противопоставляется чёткому молчанию и замкнутости повторяющихся движений. Живое - мёртвому.)

Вечер в библиотеке им. А. АхматовойВечер 6 декабря 2014 года в домодедовской библиотеке имени Анны Ахматовой, где Надя ведёт культуртрегерский проект "Ахматовское Подмосковье". Слева направо - Евгения Адрианова, Надя Делаланд, Мария Попова, Наталья Даминова.





Происходит не метафоризация и не метаметафоризация того, что называют материалом, а прямо трансцендирование главного лирического персонажа (субъекта речи) за пределы всей этой технической проблематики. Глубочайшее и мгновенное погружение (и самопогружение поэта) в гипноз (ради общения с подсознанием) - минуя ступени-этапы. Создание новых образов у Нади не цель, а естественная форма бытования Высказывания, внутрь которого помещает себя сам автор.

Конечно, это путешествие по мирам - женского типа мировосприятия, поэтика именно женского предельного любопытства, эмоциональности, приятия и обнажённости. Искренности, которую в наши дни принято прятать за умовыми или, наоборот, безумными построениями. Эти-то сдвиги, смысловые прежде всего и в любом случае, метафизические, и служат цели освобождения от чрезмерного ума и всяких "мозговых игр" - вообще игр. С реципиентом в кои-то веки не играют, с ним разговаривают откровенно, не стесняясь, иногда даже ничуть не заботясь о собственном имидже (идентичности), и это, несомненно, импонирует уже уставшему от розыгрышей (нередко циничных) читателю или слушателю.

***

Ненавижу тебя, ты, предатель, - сволочь,
нахаркаю в твой борщ с потолка прихожей,
жри всю кровь мою ложкой столовой, сколько
только влезет в тебя, да покуда сможешь.

Никогда не любил ты меня, Иуда,
дну да най ны-ны-ны на твои монисты
из монеток звонливых, звони, покуда
сможешь ложку держать над кудрявым списком

тех эпистол, что ты сочинил бессонной
жёлтой ночью, дрожа над своей гордыней,
ты хотел быть особым с моей особой,
да не вышло, Обычный.

***

мальчики
девочки
взялись за ручки
ах вы сучки
чёртовы
сучки рубите
сидите себе на соснах
а у взрослых
мало времени
оборвать вам уши
ваши души
не спасёшь уже на кресте
гадёныши
отродье каракурта
многоножкой движетесь
в музей посмотреть голых баб аполлонов
в синем галстуке от удушья
так думала семеня старушка
божий одуванчик
проходя мимо детского сада
на прогулке

***

(… и одиночества - не хватит…)
Я стану голубей кормить,
чтобы в груди штормящей -
мир их воркованьем. И - не кстати -

так холодно от рук Невы
по волосам меня, как гребнем,
прохладой гладящей, так греет
мой оберег одну из вый

(ей часто воют), губы, устья
и - острова, и - острова,
я выйду там, где голова,
и нас вдвоём - туда не впустят.

Я встану из лица, как дым
из пламени, и - плавно-плавно -
взлечу - неравная к неравным -
над ртами воющей воды.

(Странный образ воды. Совсем не привычный - как субстанции "мягкой", неагрессивной, обволакивающей; очищающей, перерождающей, - а неожиданно страшный, орально-каннибалический. Но в тексте упоминается вода Невы, следовательно, если взглянуть на топоним этимологически, это не-вода; не питьевая, "мёртвая" вода.)

"Неравная к неравным"… Должно быть - равная всему и всем в своём неравенстве, "различениях" ЗДЕСЬ и, конечно, неравная тем, кто ТАМ, к кому встанет из лица (!) и взлетит, поднимется. Так, на мой взгляд, даже в своём символическом вознесении лирический персонаж не становится над ситуацией (и автор - над слушателями-читателями), а только использует энергии её стихий. В данном случае - огня и не-воды. Субъект высказывания буквально превращается в этом "алхимическом" процессе (письма) всего лишь в дым - производное от взаимодействия стихий (или стихиалий).

Лев Новожёнов и Надя делаландЛев Новожёнов и Надя Делаланд в библиотеке им. Анны Ахматовой (Домодедово, 6 декабря 2014)

Надя вообще говорит не сверху, как Поэт (который, традиционно, больше, чем… да ещё и в России), а изнутри (себя и каждого), проживая какие-то свои личные (мелкие) драмы - и потом просто, простецки, наивно даже, делясь этим (экзистенциальным) опытом с другими. И Другим. Вот это вот нащупывание нити Диалога, требование сокровенного разговора с Другим я бы осмелился назвать лейтмотивом всего её творчества. Трудного, конечно, разговора. Мистического диалога (а не магического, когда только ты рулишь, поэтически-эгоистически ворожа), в котором, как ни прислушивайся к прозрачно-ясным всей махиной своего немотствования ответам, никогда не избавишься от ощущения одиночества; во всяком случае - находясь в "ежовых рукавицах" (рамках) поэзии. Прямым следствием такого вопрошания, допытывания и испытывания бытия, языка, является, конечно, ожидание какого-то предельного, отнюдь не смутного и не сиюминутного отклика. Это естественно. Однако на поверку такое, казалось бы, естественное занятие (и состояние) оказывается мучительно нелёгким (и не обязательно пассивным) деланием в проживании, вынужденном обывании, в относительном хаосе повседневности, - намеренно и так (по-женски) упорно Ждать. Трепетно, смиренно (не путать со стойкой смирно!), всем своим существом вслушиваясь и стремясь навстречу. Причём - жизни ждать (даже после), такой глобальной, что ли, личной жизни (от слова "личность"), а не (в страхе) - смерти как аннигиляции в глухом "пост-историческом" пространстве. Об этом-то, собственно, у Нади и речь, - особенно эротическая, с особенным к ней авторским отношением, особенным в её потоке ощущением времени, неповторимо повторяющая - и тут же, на глазах, почти невидимо, словно бы исподволь открывающая новый (или хорошо забытый старый?) ракурс действительности.

***

Ты выронил меня из рук, из строк,
я выпала из памяти словесной,
из внутренней, сердечной, из древесной -
опилками просыпалась в нутро,
трухой. Теперь ищи меня на ощупь,
вслепую среди тех, кто всё не те.
Но слух не лжёт, а голос в темноте,
что ту звезду - услышать много проще.
Я тихая, я тише вод и трав,
но, чтобы слышать, - громкости не нужно,
пусти меня обратно - внутрь, в душу,
врони меня в себя вчера с утра.

***

Жизнь - это наркотик.
Знаете, привыкаешь
даже к этим апрельским
бурям солнца и пыли,
к ночи в самом разгаре
дрожи - больше не топят,
к глазу дикой и доброй
рыбы-чудо-луны.
К шуму снов под кроватью,
где темно, как в могиле
(буду думать в могиле,
что легла под кровать))).
Привыкаешь к знакомым,
привыкаешь к прохожим,
даже к той, что с расчёской
промелькнёт в зеркалах.
И ещё привыкаешь
Ждать чего-то другого,
Не такого, как раньше.
Каково же - не ждать?

***

- Апанас, Апанас, лови кошек, а не нас, - говорю я, становясь в тот же миг этим неведомым Апанасом и вслушиваясь в свои ищущие хлопки, как в чужие. Я кружусь в абсолютной темноте, не умея снять повязки с глаз и всё ищу Тебя. Но нахожу в лучшем случае таких же Апанасов. Мы охлопываем друг друга, убеждаясь в своей ошибке, и трогаемся дальше. Где Ты? Аукни, подай голос, хоть сдавленный смешок. Ведь смешно же - верно? - смотреть со стороны на всех этих слепых копошащихся петрушек. Поддайся детям, Ты же большой, мы никогда не выиграем у Тебя сами.


Савелий Немцев, 22.09.2015


* Как не было там и никого из приглашённых мной краснодарских коллег-литераторов.

_____________________________________________________________________


Имя отправителя:
e-mail отправителя:
Комментарии:

Интерьер для маленькой кухни Щёлковский http://kuhninazakaz.info/page/interer-dlya-malenkoj-kuhni-schelkovskij/ .

kuhninazakaz.info

Автоюрист новости http://avtouris.info/page/avtoyurist-novosti/ .

avtouris.info

дешевое такси красная горка люберцы http://taxi-vovrema.info/page/deshevoe-taksi-krasnaya-gorka-lyubertsi/ .

taxi-vovrema.info

Заказ автобуса электросталь http://abba-trans.com/page/zakaz-avtobusa-elektrostal/ .

abba-trans.com

онлайн заработок опросы http://web-model.info/page/onlajn-zarabotok-oprosi/

Chaweb-model.info

работа для девушек в дербенте http://web-model.info/page/rabota-dlya-devushek-v-derbente/

Chaweb-model.info_Usano